Символы. Песни и поэмы - Страница 51


К оглавлению

51

     Эстрелла

Он есть!

     Сильвио

(в волнении, почти в ужасе)

Уйди, говорю тебе, уйди прочь! Зачем ты хочешь вернуть меня к жизни? Зачем ты пришла?.. Его нет!

     Эстрелла

Он есть!.. Он один только есть, всё, что не Он — призрак и обман! Сильвио! Разве ты не чувствуешь?.. Посмотри на небо, посмотри в глаза мои… Разве ты не видишь?.. Вот — Он!

     Сильвио

Нет! Когда я смотрю в небо и в твои глаза, я только вижу в них что-то далекое и забытое. Хочу вспомнить и не могу… Но Его — нет! Пойми же, там — за этими призраками — пустота, мрак! Там — смерть!..

     Эстрелла

Сильвио, там — Бог!..

     Сильвио

О, если бы я мог верить!..

(Он закрывает лицо руками и плачет.)

     Эстрелла

Я иду, государь, чтобы возвестить помилование осужденным.

     Сильвио

Эстрелла!..

     Эстрелла

Сейчас взойдет солнце… Пора!

(Эстрелла уходит.)

     Сильвио

(один в предрассветном сумраке)

Верить?.. Но где же Ты? Зачем Твое небо — такое холодное и пустое? Зачем Ты покинул меня одинокого в этой тьме, окруженного ужасом и смертью?.. Если Ты скрываешься за призраками мира, откликнись!.. Где Ты? Услышь меня, Господи!

(Первые лучи солнца вырываются из-за облаков; Сильвио стоит в немом созерцании, потом опускается на колени.)

Солнце!.. Твое ли это — Солнце, Боже мой? Ты ли мне первыми лучами его ответил: «Вот — я!» Вся природа — не глагол ли уст Твоих? Всеми голосами мира не говоришь ли Ты от вечности: «Это — я!» Верю, Господи, помоги моему неверию!..

(Солнце из-за тучи медленно подымается и озаряет Сильвио, простирающего к нему руки.)

     Сильвио

Солнце над морем восходит из туч…

Бездну зажег его розовый луч…

Солнцу, великому солнцу — привет!

Слава Тебе, показавшему Свет!

   Чрез борьбу и хаос дикой,

   Чрез отчаянье и ложь,

   Ты к гармонии великой

   Мир измученный ведешь.

   О, согрей же теплотою,

   Состраданьем без конца,

   Утомленные враждою,

   Наши бедные сердца.

   Видишь здесь, Тобой спасенный,

   В теплых, радостных, слезах,

   Я склоняюсь, умиленный

   И трепещущий, во прах.

С плачем дробясь о подножье скалы,

Пеной блестят, умирая, валы.

Богу «осанна!» — гремит океан…

Вьется, как дым из кадильниц, туман…

Солнцу, великому солнцу — привет!

Слава Тебе, показавшему Свет!

   Это Ты меня из ночи

   Дланью любящей исторг,

   Это Ты открыл мне очи,

   Дал мученье и восторг…

   Пред Тобой я только плачу,

   В благодарности я нем…

   Всемогущий, что я значу?

   Как я жалок — перед Тем,

   Кто хранит нас и жалеет

   Каждый трепетный листок,

   Как дитя свое, лелеет

   Непробившийся росток…

   Дай обнять любовью жгучей

   Целый мир — и всей душой

   Дай мне слиться с этой тучей,

   С этой грозною волной.

   В камне, в воздухе, в былинке

   Жизнь я чувствую, любя,

   В каждой блещущей росинке,

   Солнце, вижу я тебя.

Вот что не призрак, не сон и не ложь…

Боже, молитву мою Ты поймешь…

Солнцу, великому солнцу привет!

Слава Тебе, показавшему Свет!

1888, 1891

КОНЕЦ ВЕКА 
Очерки современного Парижа

I. ЕВАНГЕЛЬСКАЯ ПРИТЧА

О, что бы в будущем, предчувствием грозя,

Не ожидало нас, — несчастным быть нельзя

При солнце утреннем, весною, город вечный,

Когда теряешься в толпе твоей беспечной!

Посмотришь на бульвар, где каждый солнцу рад,

И распустившихся каштанов аромат

Вдохнешь, услышишь смех и говор беззаботный,

И женское лицо с улыбкой мимолетной

Увидишь издали, и снова, жизнь любя,

Невольно радостным почувствуешь себя,

И горько вспоминать о северной отчизне…

Какой здесь блеск кругом, какая радость жизни!

Когда передо мной весельем ты гремишь,

На солнце утреннем сияющий Париж,

Я счастлив за тебя, и чуждого народа

Волнует душу мне и радует свобода.

Какая бы печаль ни мучила, грозя —

Здесь, в этом городе, несчастным быть нельзя.


Но поздно вечером в мой уголок безмолвный

Я с шумной улицы вернусь, раздумья полный.

Тогда Евангелье читаю в тишине,

Меж тем как из окна доносится ко мне,

Париж недремлющий, твой шум многоголосый.

Над книгой вечною забытые вопросы

Опять встают в душе: земная жизнь людей

Полна величия, но есть ли правда в ней?

Я постигаю вновь твой смысл необычайный,

О притча древняя, исполненная тайной:


На ниве богача был урожай хлебов.

Он думал: «Некуда собрать моих плодов.

Как приготовить дом к такому урожаю?

А вот что сделаю: все житницы сломаю,

Большие выстрою и соберу туда

Мой хлеб, мое добро, и я скажу тогда

Душе моей: душа! простись навек с тревогой,

Покойся, — у тебя лежит именья много,

На годы многие: гони заботы прочь

Ешь, пей и веселись!..» — «Безумец, в эту ночь

Отнимут жизнь твою! — сказал Господь. — Несчастный,

Кому достанутся твой дом и труд напрасный?»


Столица роскоши, на празднике твоем

Я вижу иногда рабочего с лицом,

Исполненным немой, загадочною думой.

Проходить он, как тень, безмолвный и угрюмый,

Со взором пристальным завистливых очей…

О, гость непрошеный на пире богачей,

51