Символы. Песни и поэмы - Страница 15


К оглавлению

15

И на миг — измученное тело,

Что, теряя силы, холодело,

В теплых солнечных лучах согреть.

Раз, когда в вечернем кротком свете

Он дремал, монахи принесли

Пару диких горлиц. Их нашли

В поле. Бедные попались в сети.

Чтоб вскормить могли они птенцов,

Гнездышко под кровлей, над дверями

Он слепил из глины и сучков

Слабыми, дрожащими руками.

И веселью не было конца,

Только что из первого яйца

Вылупился птенчик, и неловкой

Обнаженной маленькой головкой

Скорлупу пробил… Раздался писк

Жалобный… Благословил Франциск

Господа за то, что, умирая,

Видел, как рождалась молодая

Жизнь, и, свет еще сильней любя,

Окруженный мраком в вечной ночи,

К солнцу поднял он слепые очи,

«Господи, благодарю Тебя!..»

ХII

Только плоти слабою преградой

Дух его, как тонкою стеной,

Отделен от Бога. Он порой

Говорил: «Мне ничего не надо,

Хорошо и умереть, и жить!»

Так Блаженный, землю покидая,

Счастье высшее познал — любить,

На любовь в ответ любовь встречая.

Чтобы к Богу в мире отойти,

В темную часовню под землею

Он велел себя перенести.

Утешаясь бедностью святою,

Ризы снял и лег на голый пол,

И как в юности, когда, одежды

Сняв с себя, от миpa он ушел, —

Так теперь, исполненный надежды,

Он с печатью смерти на челе,

Все земное отдает земле

И свободе радуется: «Братья,

Я хочу быть бедным и таким,

Как родился — слабым и нагим,

Кинуться Спасителю в объятья!..»

Со свечами иноки стоят,

И один открыл на аналое

И читал Евангелье святое;

В тишине слова любви звучат:

«Дети, Я не долго с вами буду.

Ныне вам Я новую Мою

Заповедь великую даю,

И за то Я вечно в вас пребуду.

Мир вам, дети! Как Я вас люблю,

Так и вы друг друга возлюбите,

Чтоб узнали все по той любви,

Что вы заповедь Мою храните

И что вы ученики Мои.

Я приду к вам вновь и успокою.

Вы — во Мне, как Я — в Отце Моем,

И вы будете одно со Мною,

Как и Я — одно с Моим Отцом».

Он вздохнул — и кончилось мученье:

И, как будто задремав, поник

Головой на грудь в изнеможенье,

И закрылись очи. Бледный лик —

Все светлей, спокойней и прелестней…

Как дитя — у матери в руках,

Убаюканное тихой песней, —

Он почил с улыбкой на устах.

Незакатный свет пред ним сияет,

В лоне Бога дух его исчез, —

Так в лазури утренних небес

Белокрылый лебедь утопает.


1891

ВЕРА
Повесть в стихах

ГЛАВА ПЕРВАЯ

I

Недавно рецензент довольно жёлчный

Мне говорил: «Какая тьма певцов

В наш грубый век практических дельцов!

Баллад, поэм, сонетов гул немолчный

Стоит кругом, как летом комаров

Унылое жужжанье!..» В самом деле,

Нам, наконец, поэты надоели.

II

Кто не рифмует?.. Целая гора

Стихов нелепых. Нынче все — поэты:

Военные, студенты, доктора,

Телеграфисты, барышни, кадеты,

Отцы семейств, юристы… Нам вчера

В редакцию товарищ прокурора

Прислал тетрадь рифмованного вздора.

III

И все они лишь об одном поют:

Как тяжело им жить на белом свете, —

И все страдают, плачут, мир клянут,

Бессильные, капризные, как дети,

(Их пессимистами у нас зовут), —

Повсюду жалобы: «искусство пало».

Поэтов тьма — поэзии не стало.

IV

Нам скорбь приятна: все мы влюблены

В свою печаль и собственным напевам,

Слезам, тоске, всему, чем мы полны,

Уж слишком много придаем цены —

А жизнь для нас противна. Старым девам

Лет под сорок прилична эта грусть…

Но, Боже мой, мы знаем наизусть

V

Сердец разбитых стоны и признанья.

Нам, наконец, чувствительная ложь

И Надсону плохие подражанья

Наскучили!.. Как Надсон ни хорош,

А с ним одним недалеко уйдешь.

Порой стихи у нас по форме дивны,

Но все-таки мы слишком субъективны.

VI

О, кто найдет для музы новый путь,

Кто сделает искусство не забавой,

А подвигом, кто даст нам отдохнуть

На красоте спокойной, величавой,

Кто в дряхлый мир сумеет жизнь вдохнуть,

Кто воскресит твои живые струны,

Наш царь, наш бог, учитель вечно юный,

VII

Счастливый Пушкин? Да, в ужасный век

Сумел ты быть свободным и счастливым.

И ты страданья знал, каких вовек

Не знали мы, но умер горделивым

И не роптал, — и, жалкий род калек,

Тебе, гигант, дивимся мы с любовью, —

Твоей спокойной мощи и здоровью.

VIII

Восторженным в стихах нетрудно быть,

Но, забывая собственное горе,

В гармонию печаль преобразить,

В своей душе, как свод небесный — в море,

Весь мир и всю природу отразить, —

Вот цель поэтов, Богом вдохновенных,

Что потрудней элегий современных

IX

И нашей модной «скорби мировой».

В тебе, о Пушкин, счастье и покой;

Ты примиряешь с жизнью, утоляя

Нам жажду сердца вечной красотой.

Не как вино, а как вода живая,

Не как духи, как аромат лесов —

Святая прелесть пушкинских стихов.

Х

Но, впрочем, как бы ни были мы плохи,

А надо жить: искусство — не игра.

Мне кажется, что бросить нам пора

Элегий томных жалобные вздохи,

Все эти пробы детского пера,

Альбомные стишки для институток…

15