Символы. Песни и поэмы - Страница 26


К оглавлению

26

В ней сердце, мысли, очи, бледный лик,

Все существо с неудержимой силой

Туда, за ним, стремилось в этот миг:

Так стебли трав в воде дрожат порою,

Стремясь за убегающей волною.

CXXIV

Как листьев легкий шум, ее слова

Унес холодный ветер в даль, и голос

Затих, на грудь поникла голова;

Как скошенный на ниве бедный колос,

Без слез, без жалобы, почти мертва,

Она упала… И ему так больно,

Так страшно сделалось, что к ней невольно

CXXV

Он обернулся; но вперед, вперед

Рванули кони и стрелой умчали…

Возврата нет! Увы судьба не ждет,

И в даль она, как тройка, унесет

От всех, кого любили мы и знали;

Они с мольбой взывают нам вослед:

«Вернись, помедли!» — но возврата нет.

CXXV

Они к нам простирают руки, тщетно!

Мы далеко: «Прости!»… последний взгляд

С отчаяньем кидаем мы назад…

Наш крик замрет в пустыне безответной;

Взовьются кони и летят, летят,

Чем дальше, тем скорей, неутомимо, —

Мечты, друзья, любовь — все мимо, мимо!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

I

«Beati possidentes», — вот что важно:

Блаженны те, чей кошелек набит

Кредитными рублями! Пусть отважно

Их мысль в надзвездной области парит:

Пробудит вдохновенье аппетит

Для ужина. Но с пустотой желудка

Лирический восторг — плохая шутка!

II

На крыльях грез в какой-то чудный край

Летишь, бывало. Вдруг жена подходит:

«Прекрасно, милый друг, — пиши, мечтай!..

Вот до чего поэзия доводит, —

Сегодня нет обеда! Так и знай»…

Она права, скажу я между нами:

Не будешь сыт красивыми стихами.

III

Роптать и мне случается порой:

Зачем я не сапожник, не портной?

В хорошем сюртуке или ботинках

Есть польза несомненная: простой,

Понятный смысл, — а в звездах и в росинках,

И соловьях — какой в них толк — для тех,

В ком вдохновенье возбуждает смех?

IV

Забавный титул юного поэта

Мне надоел. Что может быть скучней,

Как вечно у редакторских дверей

Стоять с портфелем? Слушаясь совета

Серьезных и практических людей,

Забуду с музой ветреную дружбу,

Остепенюсь и поступлю на службу.

V

Когда пустое место наполнять

Типографу приходиться в журнале,

Поэту позволяют выражать

Свои восторги, думы и печали

Стихотвореньем строчек в двадцать пять, —

Никак не более. Вошло в привычку

У нас стихи печатать «на затычку», —

VI

Как говорил покойный Салтыков…

И, может быть, испуганный читатель,

Взглянув на ряд моих несчетных строф,

Воскликнет: «Да хранит меня Создатель

Читать роман в две тысячи стихов!»

Он прав. Мне эта мысль тревожит совесть…

Но делать нечего, — окончу повесть.

VII

Сергей вернулся в Петербург: дома

В тумане желтом, дождь, гнилая осень,

Октябрьских полдней серенькая тьма…

Ему здесь душно: давят, как тюрьма,

Глухие стены. Запах южных сосен,

Лазурь небес припоминает он

На грязных, темных улицах, как сон.

VIII

Кругом все то же… Дни его так пусты…

Знакомый красный дом, городовой,

И вывеска над лавкой мелочной

С изображеньем хлеба и капусты…

Узор на ширмах, запах комнат, бой

Часов в столовой, тишина, и снова —

Весь ужас одиночества былого.

IX

«Опять — унылый, бесконечный день!..»

Проснувшись утром, глаз не открывая,

Он думал. Скучно. Одеваться лень.

Часы обеда, ужина и чая —

Вот все событья. Он читает. Тень

Все гуще — сумерки; и в эту пору

Приносят лампу и спускают штору.

Х

Ну, слава Богу, ночь уж близко! Цель

Его желаний — броситься в постель,

Скорей задуть свечу… Дула устала…

Он с отвращеньем думал: «Неужель

И завтра то же, и опять сначала —

Вставанье, кофе, чтенье и опять, —

Обряд постылый жизни исполнять!..»

XI

Забелин к доктору зашел от скуки.

Тот взвешивал его: «Помог Кавказ!

Прибавилось полпуда. В добрый час!..

Что значит климат! — потирая руки,

Смеялся немец. — Поздравляю вас:

Теперь сто лет вам жить!» — и с жалкой, бедной

Улыбкою внимал Сережа бедный.

ХII

«В труде — спасенье! — просветлев на миг,

Он раз подумал. — Буду на магистра

Держать экзамен!» — и за груды книг

Принялся лихорадочно и быстро.

Сидел две ночи, но едва проник

Он в смысл одной главы: душа тревожна.

Он чувствует — работа невозможна.

XIII

Однажды шел по улице Сергей.

Сквозь талый снег быт слышен визг саней

На мостовой, и скользкие панели

Сияли в мутном свете фонарей;

Из водосточных труб ручьи шумели,

И пьяный пел у двери кабака,

И тихо падал мокрый снег… Тоска!

XIV

Сереже снилась комнатка; он весел,

Работает. Уютно и тепло.

И кроткое, любимое чело

На темном бархате глубоких кресел

Под лампой так нежно и светло…

И шьет она, — чуть слышен безмятежный,

Приятный звук иглы ее прилежной…

XV

Он все отверг. От счастья сам ушел.

Простая жизнь казалась пошлой долей.

Он гордую свободу предпочел,

И, одинок, самолюбив и зол,

Остался он с своей постылой волей.

Но что в ней? В сердце — холод смерти. Свет

Любви погас, и в жизни смысла нет.

XVI

Был вечер. Полон грустными мечтами,

За книгой у камина он сидел,

26